Длинная, похожая на стрелу, легкая на ходу, байдарка вмещает все наше путевое снаряжение — палатку, спальные мешки, рюкзаки с продовольствием и лагерный скарб. Великолепное суденышко!
И все-таки… чувство беззащитности томит душу. Давят мрачные стены, хлещут холодные волны, сумасшедшее течение тащит байдарку, не дает править. Ущелье наполняется оглушительным ревом. Густой и тяжелый, он несется из жерла сузившегося каньона. Что-то страшное творится с рекой впереди.
Поток упирается в отвесную стену, наглухо перегородившую ущелье. Река исчезает, словно проваливается в бездну. Вода не вмещается в стесненное ложе, выпирает, вздувается. Подводные струи выплескивают из глубин громадные волны. Сталкиваясь, они захлестывают нас, окатывают холодным душем, слепят пеной.
Малыш обернулся. Указывая веслом, он что-то кричит. Побелевшие губы шевелятся, но голос пропадает в нестерпимом грохоте., Отлично понимаю товарища:
— Амба! Конец…
В брызгах и пене байдарка мчится навстречу гибели, и остановить ее мы не в состоянии. Рев воды леденит душу. Ударяясь в каменную грудь, поток вскипает и, внезапно повернув на девяносто градусов, спадает в узкую щель теснины.
Что произошло дальше, помню как в полусне. Огромный вал подхватил байдарку, взметнул к небу. Уже в воздухе она накренилась. Взмахнув крыльями весел, мы полетели в гремящий водоворот. Опрокинулись скалы, вода накрыла с головой. Сознание отлетело. Чувствовал, глотаю и глотаю студеную воду.
Очнулся в холодных струях потока. Одной рукой сжимаю весло, другой вцепился в форштевень перевернутой байдарки. На мокром ее брюхе, навалившись, лежал Малыш. Лицо у него синее с мутными, ничего не видящими глазами.